Для миллионов слушателей этот дуэт является "эталонной" парой, чем-то почти мифологическим и бесконечно родным. Наверняка у них, как и у всех людей, бывают трудности - но об этом невозможно догадаться: настолько они позитивны. Кажется, что люди с такой теплой и дружелюбной энергетикой вообще никогда не ссорятся. Мифология мифологией, но семейному союзу Александра и Ядвиги исполнилось 30 лет, а творческому - 35  поэтому, кокетливо отрицая свою значимость и "эталонность" ("мы себя ощущаем обычной парой, что тут удивительного?"), они все-таки чуть-чуть лукавят. Их любят не только за прекрасную музыку, но и за то, что они - пример идеального союза.

Во время интервью Ядвига и Александр часто вступают в диалог друг с другом: спорят, противоречат, однако только для того, чтобы вместе, в рамках этих крошечных и деликатных споров, выяснить истину. Общую. У этих людей есть чему поучиться. "Мы, слава Богу, уже давно прошли все негативные этапы совместной жизни. Уже далеко те времена, когда я била тарелки, прямо как в оперетте "Летучая мышь", - смеется Ядвига.

А в творческой, не в семейной жизни, возникают разногласия?

Ядвига: Разве что на уровне выбора песни. Или когда мы не можем решить, как именно сделать песню интересней. Например, я придираюсь: "Ты не так поешь!". А Саша считает, что он поет как надо: вот и маленький конфликт.
Александр: Конечно, споры насчет того, как каждый из нас видит конечный творческий продукт, бывают. Но они, как правило, касаются лишь того, как сделать лучше.

Ваши музыкальные вкусы совпадают? Вы предпочитаете одинаковые музыкальные стили?

А. Мы относимся к музыке просто как к музыке. Она может либо нравиться, либо не нравиться. Независимо от стилей и направлений. У нас часто бывают полярные взгляды на музыку, но мы из-за этого не конфликтуем.

Я. Бывает, Саше что-то очень нравится, а я, например, в этом произведении ничего не вижу. Но я к этому легко отношусь: может, я пока не доросла до этого. Или наоборот...

А. Несмотря на то, что наши музыкальные вкусы бывают диаметрально разными, мы даже в этой области стараемся уважать предпочтения друг друга.

Как вы относитесь к современной музыке? Вы следите только за эстрадными молодыми артистами, или за экспериментальной, к примеру, музыкой тоже?

А. Если музыка тебя "зацепила" - значит, она хорошая. Стиль здесь не важен. Конечно, я не люблю, когда в музыке отсутствует эстетика, когда там звучат призывы к насилию, мат... Но музыкальные эксперименты молодых людей мы приветствуем. Мы ведь тоже в молодости экспериментировали, хотели делать что-то сногсшибательное, новое, модное! А когда мы начинали, это было гораздо сложнее. "Сверху" просто могли сказать: "Этого не должно быть и не будет никогда!". Уже с тех пор мы поняли, что на творческую личность давить нельзя. Творческая личность должна развиваться, и ей в этом нужно помогать. Поэтому я стараюсь очень внимательно относиться к молодым исполнителям. Бог дал человеку талант, чтобы он смог проявить и развить его. А если я, например, перекрыл такому человеку кислород, то я согрешил. И мне придется потом отвечать. Если бы и нам с Ядей когда-то не помогали хорошие люди, заметившие нас, было бы гораздо сложнее.

Я. Музыка - это действительно труд. А если человек талантлив - он обязан трудиться и совершенствоваться. И когда талантливые люди ищут себя в различных стилях - популярных, альтернативных - это здорово. Даже если тебя не привлекает какое-то музыкальное направление, но работа в этом стиле сделана профессионально, крепко, интересно - она тебя впечатлит. Рука мастера чувствуется всегда и во всем. Поэтому мы не отдаем предпочтения какому-либо стилю. Их сейчас так много, музыка такая радужная, разная, молодым людям есть из чего выбирать.

Во времена вашей юности чего-то добиться было труднее?

А. В то время необходимо было двигаться по своеобразным "ступенькам". Тогда это были конкурсы. А высочайшим экзаменом того времени был Всесоюзный конкурс артистов эстрады. Если ты проходил эту ступеньку, тебе открывались многие двери. Ты мог записывать пластинки, появляться на телевидении. А ведь тогда был только один телевизионный канал - Центральный. На весь громадный Союз. Конечно, было еще и республиканское телевидение, которое пропагандировало творчество белорусских артистов, но самым популярным было всё же Центральное телевидение. И, конечно, хотелось попасть туда. К тому же, у нас был непревзойденный эталон - ансамбль "Песняры".

Я. В те времена, кстати, уровень ценза был намного выше и сложнее, чем сейчас. А групп, как мне кажется, было не меньше.

А. У нас главным критерием всего был худсовет. Чтобы песня могла быть записана на пластинку или звучать на радио, ее нужно было "провести" через худсовет, где заседали корифеи музыкального искусства того времени. Однако несмотря на сложности, нам в жизни повезло: мы могли общаться с таким количеством интересных и уважаемых людей, которых тогда знала вся страна!

Я. Это были не только музыканты, но и космонавты, и ученые, и врачи, и каскадеры, и киношники. Это просто чудо - сколько удивительных людей мы встречали в те времена! Иногда так хочется взять альбом и полистать, повспоминать. Ведь эти замечательные встречи так обогатили нашу жизнь!

Это хорошо, что сейчас стать музыкантом - легче, чем раньше?

А. Прелесть нынешнего времени - в возможности выбора. Появилась масса FM-станций, новой музыки. Совсем не похоже на ту ситуацию, когда по радио тебе что-то навязывали, а ночью ты садился крутить ручки и слушать "вражеские голоса": "Битлз", Элвиса Пресли. Сейчас мы можем выбрать и купить все, что хотим. Поскольку мне предоставилась возможность быть музыкальным руководителем канала СТВ, могу отметить огромное количество желающих заниматься музыкой! Очень многие люди хотят петь  - им кажется, что это легко. Музыка - это прекрасно, и петь можно где угодно и сколько угодно, но чтобы работать действительно профессионально, нужно по-настоящему серьезно трудиться. Иногда бывает сложно сказать человеку, что то, что он делает, не годится для телевизионных и радио эфиров.

Я. Но если не сказать, человек будет считать, что у него все в порядке, ведь "мне друзья сказали, что это великолепная песня и я прекрасно пою". Иногда в таких ситуациях мы просто говорим, что нам это "пока не подходит". И все равно ведь идут обиды - "вы меня не поняли". Сложно объяснить человеку, чтобы он не тратил время зря, а занимался тем, что у него получается лучше всего. А петь можно всюду - на вечеринках, на днях рождения и просто для души!

А. Кстати говоря, мы с Ядей не вокалисты в полном смысле этого слова. Мы инструменталисты-вокалисты. Но если мы уже 35 лет на сцене - наверняка, это только благодаря тому, что люди нас хотят видеть и слышать наши песни.

Получается, важнее - харизма?

А. Я это понял во время кастингов "Звезного Дилижанса". Бывает, стоит человек совсем неприметный, тут он вдруг запел - и преобразился совершенно! От него как бы свет исходит! Вот это и называется "Божья искра".

Я. А бывает, что человек поет - чисто, ровно и правильно - но это совсем не трогает. И приходится говорить такому человеку "нет", а он обижается, доказывает, что поёт хорошо. Но для сцены важно другое. Должно быть сценическое обаяние. Должна быть душа. Возьмите того же Кикабидзе - он ведь как говорит, так и поет. Но в нем море обаяния - он стоит один на сцене, а его слушает пять тысяч человек с замиранием сердца. А авторская песня? Они ведь тоже собирают огромные залы, а ведь большинство их них - вообще не певцы. Если человек, который собирается работать на сцене, не поймет этого, он будет мешать и себе, и другим.

Вы считаете, что затея с 75 процентами белорусской музыки в эфире положительно повлияла на культурную ситуацию в стране? 

А. Можно спорить о ней сколько угодно, но главный большой ее плюс - у каждого музыканта появилась возможность проявить себя. Сколько новых имен появилось! Правда, руководители телевизионных каналов и наши молодые продюсеры должны понимать: нельзя стоять на одном месте и "вариться в собственном соку", надо вырываться, искать любые возможности творческого сотрудничества.

Я. Когда начал рушиться Советский Союз и обрубили все информационные каналы, стало неуютно: произошла какая-то потеря пространства. Мало приглашают наших артистов в Россию, в Украину, в другие государства. У нас теперь тоже, допустим, на телевидении, складывается своя, обособленная музыкальная тусовка: одни и те же лица.

А. То же самое в Москве сейчас: вы включаете телевизор - там, скажем, Николаев поет. Переключаете канал - снова Николаев. У нас скоро то же самое будет, если мы не будем развиваться. Я считаю, что мы должны делиться музыкой с нашими "соседями", обмениваться опытом, устраивать побольше фестивалей такого уровня, как "Славянский Базар".

Я. Мне рассказывали друзья из России - когда у них показывали "Славянский Базар", то смонтировали его таким образом, что он ничем не отличался от обычных концертов российской эстрады. И как же они обрадовались, когда увидели, что "невырезанными" осталось несколько белорусских исполнителей! То же самое и у нас: надо показывать на телевидении артистов и из Украины, и из России, и Прибалтики. Чтобы и мы имели возможность тоже приехать туда и выступить. Надо делать побольше совместных проектов.

А. И, тем не менее, того, что делает наше государство для наших музыкантов - такого вообще ни у кого нету. Я убедился в этом на примере "Звездного Дилижанса" - где еще государство с таким усердием поддерживает молодых исполнителей? Все эти "Фабрики Звезд" и "Народный Артист" - продюсерские проекты, в которых крутятся большие деньги. А "Дилижанс" поддерживался на государственном уровне, и это очень важно.

Я. Наша эстрада - своего рода эталон даже на постсоветском пространстве. Как радуются нашим гастролям в странах ближнего и дальнего зарубежья! Даже трудно описать эти сверкающие глаза, этот восторг: "Вы даже живьем поете!". А как же иначе можно петь?

А. Уверен, что мы двигаемся к культурному сотрудничеству, к цивилизованному шоу-бизнесу. Белорусскую музыку нужно показать всем. И где бы ты ни выступал, где бы ни был, ты должен быть на высоте: потому что ты представляешь Беларусь.

Татьяна Замировская